Труфальдино. Надоело мне ждать, не могу больше! С этим моим хозяином много не наешь, да и немногого-то пока дождешься, — навздыхаешься. На городских часах уже полчаса назад пробило полдень, а в животе у меня полдень пробило два часа назад. Хоть бы знать главное — где мы жить будем? Другие ведь только приедут в город, прямо в остерию. А мой-то синьор не так: бросил сундуки в почтовой лодке, а сам кинулся с визитами, забыв про бедного слугу. Раз нас учат, что надо служить господам с любовью, нужно и господам внушать, чтобы они имели сколько-нибудь жалости к слугам. Вон тут гостиница. Пойти разве взглянуть, не найдется ли пожевать чего-либо? А что если хозяин станет искать меня? Ну и пусть! Сам виноват. Надо же иметь совесть. Пойду… Да, но я забыл: есть еще одно маленькое затруднение, — ведь у меня ни гроша. Ох, бедный, бедный Труфальдино! Вместо того чтобы быть слугой — чорт возьми! — лучше бы ты занялся… А чем? Я ведь, слава богу, ничего не умею делать.
СЦЕНА 7
Флориндо, прямо с дороги; с ним носильщик с сундуком на плече и Труфальдино.
Носильщик. Говорят вам, не могу я больше: такой тяжелый, что того и гляди раздавит…
Флориндо. Да вот же вывеска: не то остерия, не то гостиница. Что же ты, четырех шагов сделать не можешь?
Носильщик. Помогите, сундук сейчас свалится.
Флориндо. Я же говорил, что ты не донесешь: ты слишком слаб. Бессильный какой-то. (Поправляет сундук на его плечах.)
Труфальдино (про себя, глядя на носильщика). Нельзя ли тут заработать десяток сольди? (К Флориндо.) Синьор, не прикажете ли мне чего? Не могу ли услужить вам?
Флориндо. Милый человек, помогите снести этот сундук в гостиницу.
Труфальдино. Мигом! Давайте мне! Вот как это делается. Пошел вон! (Подставляет спину под сундук, перехватывает его на себя и пинком ноги валит на землю носильщика.)