Розаура. Прошу вас, прошу, дорогой синьор деверь.
Панталоне. Дорогая синьора невестка, я пришел просить у вас извинения за то, что сегодня утром немного погорячился в разговоре с вами. Людям, сами знаете, приходится прощать слабости, ими владеющие. И я надеюсь, что вы не будете очень сердиться на меня за то, что было.
Розаура. Вы обращаетесь ко мне со словами, которые должна была сказать вам я. Это я должна просить у вас прощения за то, что довольно резко воспротивилась браку с вами моей сестры. Дорогой синьор деверь, разве я не права? Если ей это не по сердцу, неужели вы захотите пожертвовать во имя мимолетного каприза своим покоем и ее молодостью?
Панталоне. Если ей не по сердцу, тогда конечно. Но, быть может, как-нибудь еще можно было бы — по-хорошему, разумеется — уговорить ее? Словом, ладно. Оставим это дело, но из-за него у меня утром, кажется, вырвались лишние слова, а вы могли истолковать их как нежелание видеть вас долее в этом доме. Я, может быть, и сказал что-нибудь всердцах, но теперь об этом жалею и пришел просить вас не уезжать никуда. Если вы уедете, вы увезете с собою мое сердце.
Розаура. Синьор Панталоне, я бесконечно благодарна вам за ваши великодушные слова. И раз вы так добры ко мне, я решаюсь обратиться к вам с просьбою.
Панталоне. Приказывайте, дочка, сделаю все, что вы захотите.
Розаура. Я бывала в последнее время в гостях у некоторых дам. Сегодня вечером я хотела бы, если вы не имеете ничего против, пригласить их и кое-кого еще к себе и принять их достойным образом.
Панталоне. Ну, разумеется, очень рад! Пожалуйста, распоряжайтесь. Я могу прислать вам свечи, угощение и вообще все что нужно.
Розаура. Вы все больше смущаете меня своей любезностью.
Панталоне. А вы за это, при случае, шепните два слова за меня синьоре Элеоноре. Объясните ей, что я вовсе не думаю о всяких там глупостях, а только о том, чтобы дать ей положение в обществе.