Сильвио. Я хочу одного — быть поближе к моей милой невесте.
Змеральдина (про себя). Еще бы! Это самое лучшее кушанье.
Доктор. Сын мой за блеском не гонится. Он юноша с добрым сердцем. Он любит вашу дочь, и больше ему ничего не нужно.
Панталоне. Сказать по правде, само небо судило быть этому браку. (К Сильвио.) Ведь если бы не умер в Турине синьор Федериго Распони, мой корреспондент (а как вам известно, дочь моя была просватана за него), — то она не досталась бы моему дорогому зятю.
Сильвио. Да я смело могу назвать себя счастливцем. Не знаю, скажет ли то же синьора Клариче.
Клариче. Вы несправедливы ко мне, дорогой Сильвио. Вы отлично знаете, как я вас люблю; лишь повинуясь отцовской воле, вышла бы я замуж за этого туринца, но сердце мое всегда принадлежало вам.
Доктор. Да, это так: уж если что-нибудь решено на небе, то это совершается путями неисповедимыми. (К Панталоне.) А как, собственно, умер Федериго Распони?
Панталоне. Его, беднягу, убили ночью из-за сестры или… Не знаю хорошенько. Удар был такой, что он больше не поднялся.
Бригелла (к Панталоне). Это было в Турине?
Панталоне. В Турине.