Нардо. Простите, ваше сиятельство: позволено или не позволено?
Беатриче. Дивлюсь вам!
Чекко. Позволено или не позволено?
Беатриче. Почему вы спрашиваете меня об этом?
Менгоне. Позволено или не позволено?
Беатриче. Правонарушения запрещены везде. Распущенность и непристойности всегда строго наказываются.
Нардо. Ваше сиятельство, синьор маркиз… Простите, я очень хорошо знаю, что veritas odiorum paritur.[16]
Чекко. Ну, так я скажу. Синьор маркиз охотится за женщинами, как мы охотимся за дикими животными. Подстерегает тут, подстерегает там. Для него не существует никаких заповедников.
Менгоне. И беда, если что-нибудь ему скажут. При маркизе Ридольфо мы привыкли, что он обращался с нами, как с братьями. Вот это был настоящий добрый господин, помещик-благодетель. А этот синьор маркиз…
Беатриче. Однако, каким тоном вы разговариваете!