Кавалер. Что будет, то и съем.
Мирандолина. Мне бы хотелось знать, что вы любите. Есть же у вас излюбленные блюда, — скажите откровенно.
Кавалер. Когда мне захочется, я скажу лакею.
Мирандолина. Мужчины тут не годятся. У них нехватает ни внимания, ни терпения. Не то, что мы, женщины. Если вы пожелаете какого-нибудь соуса или рагу, благоволите сказать мне.
Кавалер. Благодарю, но и этими штучками вам не сделать со мной того, что вы сделали с графом и маркизом.
Мирандолина. А? Что вы скажете про этих двух синьоров? Слабые люди! Являются в гостиницу, нанимают комнату, а потом пытаются завести шуры-муры с хозяйкою. Но у нас голова занята другим, нам некогда обращать внимание на их подходцы! Мы стараемся о своей пользе. Если мы разговариваем с ними ласково, то только чтобы удержать их у себя. А я особенно: когда вижу, что они на что-то надеются, я хохочу как сумасшедшая.
Кавалер. Отлично! Мне нравится ваша искренность.
Мирандолина. У меня только и есть хорошего, что искренность.
Кавалер. Однако с теми, кто за вами ухаживает, вы умеете притворяться.
Мирандолина. Притворяться? Боже избави! Спросите-ка у тех двух синьоров, которые прикидываются, что без ума от меня: показала ли я им хоть разочек что-нибудь похожее на расположение? Шутила с ними так, чтобы дать им какую-нибудь надежду? Я их мучаю, потому что это в моих интересах, да и то только-только. Видеть не могу мужчин, распускающих слюни! Зато не терплю и женщин, бегающих за мужчинами. Видите ли — я не девочка; накопила годочков. Не говорю, что я красивая, но у меня были отличные оказии; а все-таки замуж я не пошла, потому что выше всего ставлю свою свободу.