Жаннина. Наше поведение не давало ему повода подозревать что-либо.
Лейтенант. Как не пришло ему в голову, что человек со свободным сердцем не может устоять перед красотой и достоинствами его дочери?
Жаннина. Такие люди, как он, легко верят в честность каждого. Он принял вас в дом с открытой душой, а ни один порядочный человек, особенно офицер, не обманет доверия. А зная меня, он совершенно покоен за остальное. Ни в вас, ни во мне он не ошибся. В сердцах у нас сладостное желание, но мы послушны голосу добродетели и над доверием старика не насмеемся.
Лейтенант. Можно ли рассчитывать, что по своей доброте он когда-нибудь согласится на наш брак?
Жаннина. Будем надеяться, что со временем придет и это. Препятствия — не в соображениях выгоды, а в обычаях страны. Если бы вы были голландским купцом, бедным, со скромным будущим, вы бы уже получили мою руку и сто тысяч флоринов, чтобы стать на ноги! Но офицер, да еще младший в семье, считается у нас плохой партией. И если бы даже отец согласился на наш брак, у него произошли бы большие неприятности и с родными, и с друзьями, и даже со всей голландской нацией.
Лейтенант. Но ведь у меня нет никакой надежды, что положение мое улучшится.
Жаннина. Время может принести с собой обстоятельства, более благоприятные для нас.
Лейтенант. Вы ведь не подразумеваете под этим смерть вашего отца?
Жаннина. Избави бог. Но если бы это случилось, я оказалась бы сама себе госпожой.
Лейтенант. И вы хотите, чтобы я оставался у вас, пока он жив?