— Пусть меня самого изуродуютъ, если я когда-нибудь стану восхищаться ею; лучше ужъ выбирать свою любезную изъ числа тѣхъ красотокъ, что гуляютъ по вечерамъ мимо башни Святого Дунстана.
И, сказавъ это, онъ расхохотался; засмѣялись и мы. Шутки богатаго человѣка развѣ могутъ быть неудачны? Оливія даже не преминула прошептать — однако такъ громко, чтобы всѣ слышали, — что остроуміе его неистощимо.
Въ концѣ обѣда я предложилъ свой обычный тостъ — за церковь. Капелланъ поблагодарилъ, сказавъ, что церковь — единственная повелительница его сердца.
— А признайся откровенно, Фрэнкъ, подхватилъ сквайръ съ обычной своей тонкостью, — если съ одной стороны поставить твою любезную церковь въ батистовыхъ нарукавничкахъ, а съ другой, напримѣръ, миссъ Софію совсѣмъ безъ рукавовъ, которую ты выберешь?
— Конечно, обѣихъ! воскликнулъ капелланъ.
— Правильно! подтвердилъ сквайръ:- подавись я этимъ стаканомъ, коли хорошенькая дѣвочка не лучше всѣхъ поповскихъ выдумокъ. Что такое ваши десятинные поборы и прочія штуки? Вѣдь это все дрянь, сплошное надувательство, и я берусь это доказать.
— Попробуйте! воскликнулъ сынъ мой Моисей:- мнѣ кажется, что я могу васъ опровергнуть.
— Очень хорошо, сэръ, отвѣчалъ сквайръ, тотчасъ понявъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, и подмигнулъ намъ, чтобы мы послушали, какая пойдетъ потѣха, — если вы желаете хладнокровно обсудить этотъ предметъ, я готовъ принять вашъ вызовъ. Прежде всего, съ какой точки зрѣнія вы намѣрены его разсматривать, съ діалогической или аналогической?
— Да просто съ раціональной точки зрѣнія, отвѣчалъ Моисей, очень довольный, что можетъ поспорить.
— Отлично, подхватилъ сквайръ:- значитъ, начнемъ съ начала. Надѣюсь, вы не станете утверждать, что то, что есть — не существуетъ? Если вы этого не признаете, то я отказываюсь продолжать.