Настало время, когда я долженъ былъ убѣдиться, что всѣ мои проповѣди насчетъ умѣренности, простоты нравовъ и довольства своею участью пошли прахомъ. Любезности, которыми удостоили насъ высшіе міра сего, пробудили суетность, на время усыпленную, но, очевидно, неуничтоженную мною. Опять на всѣхъ подоконникахъ появились баночки съ умываньями и притираньями. Ради цвѣта лица, стали избѣгать солнца внѣ дома и огня у домашняго очага. Жена начала увѣрять, что раннее вставанье вредно для глазъ нашихъ дочерей, а отъ работы послѣ обѣда у нихъ могутъ покраснѣть носы, и притомъ, чѣмъ меньше онѣ будутъ работать, тѣмъ бѣлѣе будутъ у нихъ руки. Поэтому вмѣсто того, чтобы дошивать рубашки для Джорджа, онѣ только и дѣлали, что перешивали какія-то старыя газовыя тряпки, либо вышивали по тюлю. Онѣ совсѣмъ забросили бѣдненькихъ дѣвицъ Флемборо, своихъ прежнихъ развеселыхъ пріятельницъ, считая ихъ знакомство для себя унизительнымъ, и стали разговаривать между собою о модахъ и знатныхъ особахъ, о живописи, музыкѣ и Шекспирѣ.
Но все это еще ничего, если бы на бѣду нашу не зашла въ домъ гадальщица-цыганка, послѣ чего величіе наше уже не знало предѣловъ. Какъ только явилась эта смуглая сивилла, дѣвочки мои прибѣжали ко мнѣ съ просьбой дать имъ по серебряному шиллингу, чтобы гадать по рукѣ. По правдѣ сказать, надоѣло мнѣ всегда быть благоразумнымъ и я не могъ воздержаться отъ искушенія, далъ по шиллингу, чтобы посмотрѣть, какъ онѣ будутъ радоваться. Долженъ, однако, замѣтить, къ чести нашей фамиліи, что онѣ всегда были при деньгахъ и жена моя настояла на томъ, чтобы непремѣнно у каждой въ карманѣ лежало по золотой гинеѣ; но только строго-на-строго запрещала имъ размѣнивать эти монеты на мелочь. Онѣ поочередно запирались въ своей комнатѣ съ гадалкой, и когда вышли оттуда, то я ужъ по глазамъ видѣлъ, что съ ними случилось нѣчто необыкновенное.
— Ну, дѣтушки, какъ же удалось ваше гаданье? спросилъ я:- скажи мнѣ, Ливи, много ли пообѣщала тебѣ цыганка?
— Мнѣ кажется, папа, что эта женщина водится съ нечистымъ: вообрази себѣ, что она положительнѣйшимъ образомъ говоритъ, что и года не пройдетъ, какъ я буду замужемъ за сквайромъ!
— Ну, а ты, Софи, скажи-ка мнѣ, милочка, какой у тебя будетъ мужъ?
— У меня, папаша, мужъ будетъ лордъ, и свадьба будетъ вскорѣ послѣ того, какъ сестра обвѣнчается со сквайромъ.
— Только-то? воскликнулъ я, — и больше ничего? За два шиллинга всего одинъ лордъ, да одинъ сквайръ? Какія же вы глупенькія, да я бы вамъ за одинъ шиллингъ нагадалъ и принца, и набоба, и все, что угодно.
Однако же, это гаданье повлекло за собою довольно серьезныя послѣдствія: онѣ вообразили, что судьба предназначила ихъ къ высокому положенію, и начали вести себя сообразно своему будущему величію.
Тысячу разъ было замѣчено, и я еще разъ повторю, что ожиданіе будущихъ благъ часто доставляетъ намъ гораздо больше счастья, чѣмъ самое ихъ исполненіе. Въ первомъ случаѣ мы придумываемъ себѣ блюдо по вкусу, во второмъ — природа подаетъ намъ уже готовое. Трудно даже припомнить, какими благополучными мечтами наслаждались мы въ эту пору. Намъ казалось, что отнынѣ въ нашей судьбѣ совершается самый счастливый переворотъ. По всему околотку прошла молва, что сквайръ влюбился въ мою дочь, и такъ какъ ей это постоянно говорили, то и она въ него влюбилась. Около этого времени женѣ моей снились удивительные сны и она каждое утро съ величайшею подробностью торжественно намъ ихъ разсказывала: то она видѣла гробъ и скрещенныя кости — вѣрный признакъ, что будетъ свадьба; то у дочерей были полны карманы набиты полушками, изъ чего она заключала, что у нихъ будутъ полны карманы червонцевъ. У дѣвочекъ были тоже свои примѣты: имъ чудилось, что ихъ цѣлуютъ въ губы, на свѣчѣ нагарали колечки, въ печкѣ онѣ видѣли кошельки съ деньгами, а на днѣ чайныхъ чашекъ все образовывались «любовные узелки».
Къ концу недѣли мы получили карточки нашихъ столичныхъ дамъ съ припискою, что онѣ надѣются имѣть удовольствіе встрѣтить все наше семейство въ воскресенье, въ церкви. Вслѣдствіе чего въ субботу, съ самаго утра, жена моя и дочери то-и-дѣло шушукались, поглядывая на меня украдкой, и, очевидно подготовляя какой-то хитрый заговоръ. По правдѣ сказать, я заранѣе предполагалъ, что онѣ захотятъ сдѣлать какую нибудь нелѣпость, чтобы явиться въ церковь какъ можно великолѣпнѣе. Вечеромъ онѣ атаковали меня по всѣмъ правиламъ, и жена, конечно, взяла на себя передовой постъ. Послѣ чая, когда я былъ въ наилучшемъ расположеніи духа, она сказала: