Извѣстіе это встревожило насъ. Сэръ Уильямъ отлично понималъ, что законныя права на сторонѣ его племянника, потому что самъ же онъ помогалъ составлять всѣ эти документы. Тогда миссъ Уильмотъ, видя, что ее приданое невозвратно потеряно, обратилась къ моему сыну съ вопросомъ, точно ли съ утратою своего богатства она будетъ ему такъ же дорога, какъ прежде:- Теперь, сказала она, мнѣ нечего больше предложить вамъ, помимо своей руки.
— И ничего больше не нужно! воскликнулъ настоящій женихъ: — по крайней мѣрѣ, я никогда не имѣлъ претензіи ни на что другое. И клянусь вамъ нашимъ счастьемъ, Арабелла, что мнѣ даже особенно пріятно узнать, что вы безприданница, такъ какъ это можетъ послужить вамъ новымъ доказательствомъ моей преданности.
Пришелъ мистеръ Уильмотъ, очевидно довольный тѣмъ, что дочь его избѣгла серьезной опасности, и охотно согласился взять назадъ свое слово; однако, когда онъ узналъ, что мистеръ Торнчиль не намѣренъ возвратить приданаго, на которое обладалъ всѣми законными документами, старый джентльменъ пришелъ въ отчаяніе: онъ ясно увидѣлъ, что его деньги пойдутъ на обогащеніе человѣка, который не имѣлъ своего гроша за душою; ему было все равно, что этотъ человѣкъ къ тому же и мошенникъ, но главнымъ образомъ онъ сокрушался о томъ, что приданаго-то не воротишь. Нѣсколько минутъ онъ сидѣлъ молча, подавленный досадными соображеніями, пока сэръ Уильямъ не попытался облегчить его тревоги.
— Я долженъ сознаться, сэръ, сказалъ ему баронетъ, — что ваше огорченіе доставляетъ мнѣ нѣкоторое удовольствіе. Я нахожу, что вы подѣломъ наказаны за свое крайнее пристрастіе къ деньгамъ. Хотя ваша дочь теперь и не богата, со вѣдь осталось же у васъ что нибудь, чтобы жить безбѣдно. А вотъ тутъ молодой человѣкъ, честный юноша изъ военныхъ, который охотно возьметъ ее за себя и безъ приданаго. Они давно любятъ другъ друга; а я, по дружбѣ къ его отцу, берусь похлопотать о его карьерѣ. Бросьте вы свои претензіи, отъ которыхъ ничего кромѣ разочарованій не получаете, и согласитесь, наконецъ, принять то счастье, которое вамъ само въ руки лѣзетъ.
— Сэръ Уильямъ, возразилъ старикъ, — повѣрьте, что я никогда не принуждалъ мою дочь и теперь не намѣренъ возставать противъ ея склонности. Коли она любитъ этого молодого человѣка, то пускай и выходитъ за него съ Богомъ. Кое-какое состояніе у меня еще дѣйствительно осталось, а благодаря вашему обѣщанію оно и подавно будетъ достаточно. Только пускай мой старый пріятель — (онъ разумѣлъ меня) — обязуется, въ случаѣ если когда нибудь опять будетъ богатъ, обезпечить за моею дочерью шесть тысячъ фунтовъ; тогда я хоть сегодня же готовъ ихъ перевѣнчать.
Видя, что теперь ужъ только отъ меня зависитъ устроить счастье молодой четы, я поспѣшилъ дать торжественное обѣщаніе выдать требуемыя шесть тысячъ фунтовъ, на помянутыхъ условіяхъ; жертва была не велика, принимая во вниманіе, какъ мало я имѣлъ надеждъ на будущія богатства. Но зато я имѣлъ счастіе видѣть, съ какимъ восторгомъ наши молодые люди бросились другъ другу на шею.
— Послѣ всѣхъ моихъ несчастій, говорилъ Джорджъ, — и вдругъ такая высокая награда! Я никогда не смѣлъ и мечтать объ этомъ. Получить сразу все, что есть въ мірѣ лучшаго, послѣ того, какъ я всего былъ лишенъ… въ самыхъ пылкихъ мечтахъ моихъ я не возносился такъ высоко!
— Да, мой дорогой Джорджъ, говорила его прелестная невѣста, — пусть этотъ презрѣнный человѣкъ владѣетъ моимъ состояніемъ: коли для васъ это ничего, то и мнѣ все равно. Какое счастье промѣнять такого низкаго негодяя на самаго лучшаго, самаго драгоцѣннаго изъ людей! Пусть его наслаждается нашимъ богатствомъ, я могу быть счастлива и въ бѣдности.
— А ужъ я-то могу вамъ поручиться, воскликнулъ сквайръ съ насмѣшливой гримасой, — что буду очень счастливъ съ тѣми деньгами, которыя вы такъ презираете.
— Нѣтъ, позвольте, позвольте! вступился Дженкинсонъ: — на этотъ счетъ мы еще поговоримъ. Я утверждаю, сэръ, что вамъ не удастся попользоваться ни одною полушкой изъ имущества этой дѣвицы.