Речь шла, по существу, о нынешнем радиопеленгаторе.
Но где взять так много радиостанций, приемных и передаточных, чтобы снабдить ими любой корабль, любой маяк?
Было два пути. Один — заказывать аппаратуру за границей. Это было проще всего, но этим самым вся радиофикация флота попадала в зависимость от иностранцев. Другой путь — более сложный и хлопотливый в тогдашних условиях — попытаться в России наладить изготовление необходимой радиоаппаратуры.
Попов предпочитал второй путь. Но единомышленников у него нашлось мало. Ни у кого не было охоты заниматься организацией такого сложного дела.
Летом 1898 года счастье будто бы улыбнулось Попову. Нашелся человек, который был готов помочь изобретателю в его начинаниях и изготовить (притом безвозмездно!) несколько радиостанций. Это был флотский изобретатель Е.Колбасьев, владелец «Опытной механической и водолазной мастерской» в Кронштадте.
Радиотелефон
В начале лета 1899 года Александр Степанович уехал в заграничную командировку. Морское министерство решило сдать заказ на изготовление аппаратов беспроволочного телеграфа фирме Дюкретэ во Франции; кроме того, Попов должен был побывать в заграничных лабораториях и познакомиться с преподаванием электротехники в учебных заведениях.
Рыбкин проводил своего друга и занялся дальнейшим испытанием радиотелеграфа на судах. Программу работ составили сообща, еще перед отъездом Попова за границу.
Однажды на форте «Милютин» Рыбкин и его помощник капитан Троицкий настраивали приемник. С форта «Константин», где находилась их передаточная станция, поступали сигналы. «Мина, мина, мина», — выстукивал телеграфист с форта. Точки и тире заполняли телеграфную ленту, медленно выползающую из аппарата Морзе. И вдруг пошла чистая лента, без единой точки, без единого тире. Рыбкин, надев наушники, принялся искать повреждение. Но никаких неполадок он не обнаружил. Однако, что такое? В телефоне послышались короткие и длинные сигналы азбуки Морзе. Что произошло при передаче радиограммы, Рыбкин понять не мог. Тогда он вместе с Троицким отправился на форт выяснять причину. Оказалось, что во время, работы передаточной станции истощился аккумулятор и пропала искра. Но радист решил не прекращать связи. Он свел разрядники как можно ближе друг к другу, чтобы получить хоть небольшую искру, и это ему удалось. Но искра была так мала, что ее мощности нехватило для работы аппарата Морзе. Для более же чувствительного прибора — телефонной трубки — ее оказалось вполне достаточно.
Так случайно был открыт новый способ приема радиограмм — прием на слух. Рыбкин сразу же оценил все значение этого случайного открытия и срочно отправил Попову в Париж лаконичную телеграмму: «Открыто новое свойство кохерера».