Не является ли ея отказъ подписать, вмѣстѣ съ СССР, пактъ о взаимномъ ненападенiи, слѣдствiемъ того, что ея политическiе и военные руководители отчетливо сознаютъ, что единственнымъ вѣрнымъ способомъ для защиты мирнаго населенiя Японiи отъ большевицкаго нападенiя съ воздуха, является японское превентивное нападенiе на базы красной авiацiи въ Приморьѣ?
Плохо же защищаютъ русск. Дальнiй Востокъ большевицкiе властители, запугивая Японiю возможнымъ налетомъ на ихъ метрополiю. Заставляя нервничать ея общественное мнѣнiе, большевики только толкаютъ Японiю на скорѣйшее выступленiе.
ЗАКЛЮЧЕНIЕ
Въ 1911 году Францiя оказалась въ чрезвычайно трудномъ положенiи, когда произошелъ такъ называемый Агадирскiй инцидентъ. На помощь Россiи, еще не вполнѣ оправившейся отъ неудачной войны 1904–1905 г. г., трудно было расчитывать, а между тѣмъ въ части французскаго правительства существовала тенденцiя итти на рѣзкую политику по отношенiю къ Германiи. На счастье Францiи министромъ-предсѣдателемъ былъ умный Кайо. Онъ вызвалъ къ себѣ вице-предсѣдателя высшаго военнаго совѣта, то есть будущаго главнокомандущаго, генерала Жоффра, и задалъ ему слѣдующiй вопросъ: "Генералъ", спросилъ Кайо, "Наполеонъ давалъ сраженiе только тогда, когда на его сторонѣ было не менѣе 70 % шансовъ на успѣхъ. Имѣемъ ли мы эти 70 % для побѣды въ этомъ случаѣ, если обстановка вынудитъ насъ начать войну?"
Генералъ Жоффръ попытался отдѣлаться общими словами. Но Кайо категорично потребовалъ вполнѣ опредѣленнаго отвѣта и Жоффръ, въ концѣ концовъ, сказалъ: "Нѣтъ". — "Тогда", отвѣтил Кайо, "мы вступимъ на путь соглашенiя"[63].
Этотъ примѣръ характеризуетъ, каковы должны быть взаимотношенiя между стратегiей и политикой. Если первая должна выполнять заданiя, даваемыя политикой, то вторая не должна требовать отъ нея войны, обреченной на неудачу. Въ послѣднемъ случаѣ передъ внѣшней политикой открывается два пути: первый — вступить на путь полюбовнаго соглашенiя съ угрожающей державой; второй — создать противъ этой державы враждебную коалицiю, чѣмъ и восполнить свою недостающую силу.
Первый путь — это политика мира съ сосѣдомъ; второй — это политика подготовки противъ него коалицiонной войны.
Вх рамкахъ нашей дальневосточной проблемы это — миръ съ Японiей или вступленiе въ союзъ враждебныхъ Японiи державъ.
На первый изъ этихъ путей и вступило въ 1910 году бывшее Царское Правительство когда передъ нимъ выяснилась близость войны съ Германiей. И нужно сказать, что политика мира съ Японiей привела къ самымъ благопрiятнымъ результатамъ. Японiя не только не пыталась ослабить наше господствующее положенiе въ сѣверной Манчжурiи, но даже не протестовала противъ распространенiя нашего влiянiя на Внѣшнюю Монголiю. Въ 1914 году она позволила намъ привлечь для дѣйствiй противъ Центральныхъ Державъ всѣ наши восточно-сибирскiя войска, совершенно обнаживъ наши дальневосточныя границы.
Эти факты, конечно, не являются доказательствомъ безкорыстiя дружбы Японiи, но они ясно показываютъ, что у Имперiи Микадо есть политическiя цѣли, передъ важностью которыхъ стратегическiя и экономическiя выгоды захвата нашего Приморья отходятъ далеко на заднiй планъ.