А футболисты, обозленные, бегали по полю одни-одинёшеньки.
Вот вам и «воро́ны»!
С той норы жизнь наша стала спокойнее.
Планер строили всё лето. Мне доставалось трудно. День бывало плотничаешь в артели, а вечером отправляешься в клуб и вместо отдыха выпиливаешь и выстругиваешь планерные части. Очень уставал.
Частенько и ночью работать приходилось. А летние ночи короткие. Не успеешь оглянуться — уже рассвет. Где же тут спать! Заберешься на чердак, часок-другой вздремнешь на койке — и уже вставать пора. Когда начался монтаж планера — самое интересное в его постройке, — я взял отпуск в артели и почти две недели не вылезал из «клуба летчиков». Утомился я и здоровье расстроил. Голова стала кружиться.
Я всё крепился и ничего не говорил Павлу Ивановичу. Узнает — прогонит домой отдыхать.
Но однажды не уберегся: так заработался, что свалился без памяти у своего верстака и уснул. Меня отнесли домой.
Когда разбудили, увидел Павла Ивановича. Он был сердитый.
— Лежи в постели, пока доктор не разрешит встать, — сказал он, по-военному чеканя слова. — Если без его разрешения заявишься в клуб, исключу из кружка…
Дисциплина у нас в кружке была строгая. Ослушаться нельзя.