Весь полет продолжался минуты две-три, не больше.
Когда я вышел из кабины, у меня было такое смешное лицо, что все, кто был на старте, рассмеялись.
— Ты что, спросонья, что ли? — кричали мне.
А я действительно хлопал глазами… и ничего не понимал. Как будто в самом деле спал, только что проснулся и никак не пойму, где я, что со иной.
Потом опомнился, с завистью посмотрел вверх, где я только что был, и подумал: «Хорошо, да мало!»
Глава VIII
С ПЛАНЕРА НА САМОЛЕТ
Теперь совсем не диковина, если планер пролетел триста километров или забрался в высоту на тысячу метров, а то и на две. А в то время, когда я учился летать на планере, о таких полетах и не думалось.
Мы едва взлетала на высоту в несколько десятков метров и пролетали километра два.
Теперь наши советские планеристы летают много часов подряд, не садясь на землю, а мы держались в воздухе всего лишь несколько минут. Это понятно: у нас тогда еще не было таких хороших планеров, какие строят теперь. Да и людей не было, которые могли бы научить летать на планере долго, далеко и высоко. И я заскучал… Среди своих товарищей я считался очень хорошим планеристом, но меня это мало радовало. С завистью смотрел на пролетавшие высоко надо мной самолеты и печально думал: «Когда же я буду летать по-настоящему?»