Я решил побить рекорд на продолжительность — пролетать дольше всех.
Я вылетел утром, а сел уже вечером. Пробыл, кружась в воздухе, целых двенадцать часов. До этого никто у нас в Союзе так долго не летал.
Этим полетом я установил уже мировой рекорд.
Я пролетал дольше всех в мире.
Обо мне стали писать в газетах, а командир состязаний предложил завоевать еще один мировой рекорд: дольше всех пролетать на планере, но не одному, а с пассажиром.
Незадолго до того этот рекорд завоевали немцы. Они у себя и Германии на своих состязаниях пролетали семь часов. Это считалось очень много, потому что летать с пассажиром вдвое труднее, чем одному.
Однако я согласился. Очень уж хотелось обогнать немцев! На другой день утром мы вылетели. Пассажиром у меня был тот же Федя. Он не летчик и не планерист, а просто рабочий с завода, где строился наш «Темп». Парень веселый и певун. Но время полета всё песни пел. А у меня в кармане била губная гармоника. Федя пел, а я ему подыгрывал. Весело летали!
Потом вдруг погода испортилась. Небо заволокло облаками, хлынул сильный ливень. За несколько минут мы с Федей до нитки вымокли. Стало холодно. Зубы стучали. Порывистый ветер трепал планер, и нас качало, как в люльке. От качки стало тошнить… Федя разохался и стал проситься «домой» — вниз. А мне жалко было садиться. Пролетали уже пять часов. Неужели сдаваться немцам?..
К счастью, дождик скоро перестал, облака разошлись, и опять проглянуло ласковое солнышко. Мы согрелись, ветерком нас обдуло, и все стало прекрасно. Одна беда — есть очень хотелось. А запасов не догадались взять побольше. У Федя в кармане было несколько сухарей да штук пять виноградных кистей. Он изредка давал мне по ягодке, а сам съел все остальное. Съел и запел снова… Стало уже темнеть, когда с земли поднялся другой планер и подлетел к нам. Планерист что-то кричал. А что — никак не разберешь. Поняли только одно слово: «садись».
Я посмотрел на часы. Мы летали уже восемь с лишком часов. Подумал, что начальство приказывает садиться потому, что немцев я уже обогнал: они ведь только семь часов пролетали.