Во время сей перемены мы находились в широте ± 40 1/4, в долготе ±154°45′; я ожидал от такой необыкновенной перемены настоящего урагана, однакож дело кончилось тем, что NW ветер, продув ровно сутки, стал стихать и скоро после 8 часов утра 15‑го числа совсем утих; в обоих сих случаях облака неслись быстро по ветру.
Между множеством летавших около нас альбатросов и петрелей после полудня сего числа видели мы небольшую береговую птичку, которую, надобно думать, ветром унесло на такое большое расстояние от берега.
До 4 часов пополуночи 16‑го числа дул умеренный ветер, при пасмурной, дождливой погоде. Сегодня прошли мы несколько носящихся по морю деревьев, из коих два были очень толсты и длиною от 7 до 10 футов; они показались нам довольно свежими; надобно было думать, что они не слишком давно носятся по воде.
В ночь на 17‑е число ветер дул довольно крепко, а в 1‑м часу нашел сильный — шквал с дождем и градом, после которого ветер стал утихать и дул тихо во все сутки. Сегодня видели мы очень много китов в разных сторонах кругом нас.
На 18‑е число в полдень широта наша по наблюдению 45°20′36'', долгота по хронометрам 156°39′30''. Поутру сего числа видели мы около нас летающих: множество альбатросов, разных родов петрелей, одну прибрежную чайку, а на воде двух диких уток {*51} из рода нырков.
20‑го числа в 5 часов пополудни умер у нас скоропостижно от воспаления в желудке матрос Перфил Кирилов; он вел себя очень хорошо и был исправный матрос в своей должности, почему заслужил общее сожаление как офицеров, так и нижних чинов.
В ночь на сие число, так и на 22‑е, море в разных местах около нас испускало большой свет от известных фосфорических животных, плавающих на поверхности океана.
23 сентября во все сутки ветер дул из NW четверти, только очень умеренно, при малооблачной погоде, а от NO шла большая зыбь. В 12‑м часу перед полуднем, ко всеобщей нашей радости, увидели мы камчатский берег. Берег, принадлежащий нашему отечеству! И хотя он от С. — Петербурга отдален на 13000 верст, но со всем тем составляет часть России: а по долговременному нашему отсутствию из оной, мы и Камчатку считали своим отечеством, единственно потому, что в ней есть русские и что управляется она общими нам законами. Радость, какую мы чувствовали при воззрении на сей грозный, дикий берег, представляющий природу в самом ужасном виде, могут только те понимать, кто бывал в подобном нашему положении или кто в состоянии себе вообразить оное живо.
Первая земля, открывшаяся нам, была южная сопка, названная капитаном Крузенштерном, в честь Камчатской области правителя, Кошелевой сопкою {190}.
С полудня шли мы вдоль берега к N, смотря по тому, как ветер позволял править. При захождении солнца показались нам еще четыре горы севернее Кошелевой сопки: все они были покрыты снегом.