Пришел другой пленный, хорошо говоривший по-русски, перевел, что сегодня отправляется из города эшелон пленных на родину, — Шандор должен уехать.
— Что ж, счастливого пути, — сказал заведующий и распорядился снабдить его в дорогу чем можно.
Все ребята приняли живое участие в сборах мастера, зла никто не помнил, старое забылось, а при новом заведующем Шандор работал наравне с ребятами и бросил прежние повадки.
Колька при прощании жал ему руку, улыбался и говорил:
— Пиши, Шандор, как там, в Венгрии, дела-то.
— Письмо? Корошо, Колько... Не сердись... Не сердись, — обратился он к ребятам, и у самого заслезились глаза.
— Гошко, прощай, Ванько!.. — со всеми прощался Шандор.
Все пошли провожать его до монастырского моста, долго с горки махали ему шапками, платками, пока Шандор не скрылся на повороте за лесом.
— Ох, поди, и рад Шандор! — возвращаясь, говорил Колька. — Дома его не ждут, — думают, что уже не живой, а он и заходит, вроде странника, — ночевать просится... Хорошо!
— А как не пустят ночевать-то? Могут и не пустить, — рассуждал Гошка.