С проселка свернули на лесную дорогу. Ефимке сделалось страшно. Вспомнил он свою Петуховку, Нюрку, Саньку, отца, мать, всегда озлобленную на ребятишек, которые ни днем, ни ночью не дают покоя. Жалко стало всех. Так захотелось ему сейчас на печку. К горлу подступал какой-то комок, того и гляди заплачет, громко разревется.
Бородатый посторонился, пропустил воз вперед, а сам поехал сзади.
Ефимка чувствовал себя самым разнесчастным человеком.
— Стой? Кто едет? — вдруг раздалось среди темноты, и перед самой лошадиной мордой вырос черный человек с ружьем в руках. Лица не видно, но чувствовалось по твердому голосу, что солдат.
У Ефимки от страха дух захватило.
— Из Петуховой солдат везу, — чуть слышно ответил Ефимка.
— Каких солдат? — сердито спрашивал голос и остановил лошадь.
— Погоня за Дубковым, из города.
— A-а! Значит, наши! Старший где?
— Что такое, в чем дело? — подскочил бородатый.