Подъехали к избушке на пашне. Ефимка выпряг лошадь, наладил постромки, запряг Пегашку в борону и стал боронить полосу. Нюрка убежала искать кислицу и рвать цветы.
Отец все не ехал. Солнце высоко. Ефимка уморился. Отстегнул постромки, пустил лошадь на траву, а сам лег под телегу отдохнуть. Глаза слипаются, сном так и давит. Нюрка где-то порхала, как бабочка, и только сквозь дремоту Ефимка слышал, что тонкий ее голосок звенел, как колокольчик:
Я на реченьку ходила,
платок алый опустила;
мой платочек аленький
да подарок маменькин.
— Как жаворонок заливается, — улыбнулся Ефимка и сладко зевнул.
Потом сквозь сон слышал какой-то мужской голос, и пред глазами его предстали вчерашние всадники.
«Что это мне видится все», — подумал Ефимка и приподнял голову.
«Да и впрямь это вчерашние, а может быть, только похожие. Нюрку о чем-то спрашивают».