Он подошел к окну. Луна стояла низко-низко, и от нее через улицу тянулась, трепеща, длинная серебристая дорожка. Пышный узел темных волос… Удивительно прозрачные серые глаза… Тёмнокрасный костюм… Шляпка с вишнями… Разве может так быть, если все это — только мимо идущий случай? Когда Лидия Васильевна перестала плакать, он обернулся. Она вынула из сумочки сначала платок, чтобы приложить его к мокрым глазам, а потом — гребень. Это был не гребешок, а большой, зубатый, настоящий «поповский» гребень, — только ему и поддавались ее густые, длинные волосы. Но, взглянув на гребень, она ахнула:
— Как же я теперь буду?!
— Через два дня я вам скажу совершенно точно.
— Нет, не то… Смотрите!
Гребень был сломан посередине.
— Как же я буду теперь причесываться?
Карбышев взглянул на часы.
— Сейчас — двадцать один. Срок — девять часов.
— Каким образом? Ведь вы поедете в город только завтра утром…
— При чем — город?