— Может быть, того, что вы сейчас сказали, достаточно, чтобы меня обидеть. Но чтобы мне обидеться, — на сей раз мало. Однако вот вопрос: я положительно не знаю, что о вас думать, Аркадий Васильевич?
— А что думаете?
— Или вы нездоровы, или… редкий пошляк!
— Почти угадали. Я — самый здоровый из пошляков. Ха-ха-ха! Наконец-то мы говорим с полной откровенностью. Итак, вы намерены пресечь окончательное внедрение в академию нашего общего друга. Каким образом?
— Письмом к товарищу Фрунзе. В этом письме я укажу на уходящих из академии слушателей. Назову тех из них, кого знает и ценит Михаил Васильевич…
— А есть такие?
— Да. Романюта…
— Подходяще, — сказал Лабунский.
— Вы полагаете?
— Л-ля-ля… Похоже, что мы и впрямь повыпустим теперь сок из Карбышева.