— Федот, да не тот, — усмехнулся Карбышев.
— Похвалили не там, где хотелось бы? Мало чести? Нельзя так, Дмитрий Михайлович, нельзя! Мир заражается от нас новым здоровьем. А вы зачем пишете ваши книги?
— Пишу из потребности быть полезным. И еще из другой потребности — разгрузить мысль.
— Как это — разгрузить?
— Очень просто. Нельзя же без конца таскать с собой по свету битком набитый чемодан. Когда-нибудь, где-нибудь надо выложить из него содержимое: «Вот, смотрите…»
— Прекрасно. Но…
— Нерсес Михайлович, — позвала из столовой Лидия Васильевна, — идите пить чай…
— Моментально…
Османьянц и Карбышев вышли к столу, продолжая разговаривать, но почему-то уже не о статье в журнале «Вермахт», а о закладке нового здания Академии Фрунзе на Девичьем поле.
— Эх, Михаил Васильевич! — грустно произнес доктор заветное имя, и тишина повисла над столом…