— Хм! Вы бы, поручик, Авка Батыева, малыша, пощадили, а? За скромность, а?
Карбышев быстро допил лампадку.
— Скромность, господа, вещь темноватая. Поскребите иного скромника, — из него так и полезет полнейшее равнодушие ко всему на свете. Случается, прапорщик?
Батуев сердито молчал. Полковник махнул рукой. Потом, тяжело дыша и обливаясь потом, поднялся и стал застегиваться. Он собирался уходить.
— Куда спешите, Андрей Ильич?
— Домой, дружище, домой… Хорошенького помаленьку! Конь о четырех ногах, да и то спотыкается. Хорошо еще, что жена дома не ждет…
— А вас куда несет, Авк?
— И я… Хорошенького, Аркадий Васильевич, помаленьку!
Лабунский пропустил бороду между пальцами.
— Да погодите, господа, что ж так, — сразу? Бывают люди всякие: одни любят богу молиться, другие — за юбками бегать. Это — уж изнутри, сроду так, ничем этого не вышибешь. А я…