— Гляди, кабы вдругорядь леший не обошел с приметой-та!
Доктор принялся за Лабунского.
— Грудь? Контузия… Сильная… Да, не без последствий!
Потом показал санитару на сапоги раненого.
— Снимай! Осторожней!
Но как только санитар потянул с левой ноги подпоручика все еще красивый и блестевший из-под грязи и крови собиновский сапог, Лабунский заревел от неистовой боли. Ему показалось, что его разрывают пополам. Доктор рассердился на санитара.
— Я тебе, дубина, велел осторожней. Экий вахлак! Срезай ножницами!
Собиновские сапоги стали распадаться на куски. Доктор наклонился над ногами Лабунского, ощупывая, придавливая, оглаживая.
— Ранены, поручик, осколками в обе ноги. Чем глубже, тем раны шире… Рваные…
— А осколков не видно, доктор? — спросил Лабунский, — нельзя ли их вытянуть?