Что-то было в нем ненастоящее, живое, но к жизни не годное и в жизни не нужное, вроде травинок на камне, или бледных и немощных ростков на лежалой картошке. Такие люди перестают жить задолго до смерти. У него была удивительная способность сводить большое к малому, важное к пустякам, шаржировать, карикатурить, превращать драму в фарс. Он закручивал желтой ручкой свои пушистые разноцветные усы и говорил:
— Война французов с немцами — война вина с пивом. Глупо!
Карбышев возмущался.
— Не могу понять, доктор, откуда в вас эта политическая размягченность. Черльт знает, что такое!
— Это — конституционное белокровие, дорогой генерал. Это — лейкоцитоз.
Сильвестр крутил ус.
— Это — болезнь людей без прошлого, без веры в себя, без целей и без будущего, — таких, как я. Собственно, непонятно, почему я очутился в этом лагере, когда у меня отличная квартира в Париже на rue de Grenelle[143]. Впрочем, и те, которые в июле подбросили в «Вольфшанце»[144] портфель с бомбой, вероятно, удивлялись самим себе не меньше, чем я… Ха-ха-ха!
— Ужасно!
— Что вас приводит в негодование, любезный генерал?
— Наивное волонтерство этих людей, доктор!