— Это ты, — говорю, — всё придумал — умирать. Зачем нужно за живопись умирать, не понимаю! Наоборот, нужно больше жить, чтобы больше картин написать.
— Правильно, — говорит Алька. — Абсолютно правильно!
Паруса сверкали в море. Как будто они плясали в воде. Ветер налетал на море, и море рябью неслось в нашу сторону.
— А рамы ты выброси, — сказал Алька. — Раз мы будем делать монументальное искусство. Раз мы будем писать на стенах. Как Микеланджело. Размах! Во! — Он развёл руками. — Во! Вокруг небо! Плывут облака. И в облаках картина.
Он уже вовсю орал. Показывал на небо и махал руками.
— В каких облаках? — спросил я.
— В небесных! — орал он. — В небесных!
Если ему чего-нибудь в голову придёт, он думает, другие знают, что ему в голову пришло.
— Я уже поменял одну раму, — сказал я на всякий случай.
— Меняй! Меняй! — орал он. — Все меняй! Картины на домах! Идёшь по улице и рассматриваешь картины! Здорово я придумал? Это я только сейчас придумал!.. — Он немного отдышался и говорит: — Вот кто я? Как ты думаешь, кто я?