И опять меня не было слышно. Старший сын Петра Петровича так орал про то, что он должен иметь своё «я», только его было слышно.
Ворвался яркий свет. Как будто мама утром отдёрнула штору.
Все стали уходить. Рафаэль — обнявшись с Рембрантом. Делакруа — обнявшись с Тинторетто…
Откуда-то сверху грохнулся на квадрат старший сын Петра Петровича. Квадрат развалился вдребезги.
Смеялся младший сын Петра Петровича, как колокольчик.
Больше не было треска. Была только тишина. Только звенел колокольчик. Всё тише и тише…