«Раньше тебя, Диомед, быстроконные чтили данайцы,
Местом тебя отличали, и мясом, и полною чашей.
Вряд ли теперь отличат! На женщину стал ты похожим!
Баба трусливая, прочь убирайся! Расстанься с надеждой
На стены наши подняться, меня отразивши, и женщин
Наших к судам повести. Я смерти предам тебя раньше!»
Так он кричал. Диомед колебался в жестоких сомненьях, —
Не повернуть ли назад лошадей, не вступить ли с ним в битву?
Трижды на умысел этот он сердцем и духом решался,
Трижды с Идейской горы грохотал промыслитель Кронион,