И колесницу, покрыв полотном, на помосте поставил.
Сам же широкогремящий Зевес на престол золотой свой
Сел, и великий Олимп задрожал под ногами владыки.
Дева Афина и Гера одни, вдалеке от Кронида,
Вместе сидели, не смея начать ни вопроса, ни речи.
Мыслью в сердца их проник он и так обратился к богиням:
«Чем это так опечалены вы, Афина и Гера?
Слишком устать не пришлось вам в мужей прославляющей битве,
Гибель троянцам неся, ненавидимым вами так сильно!
Что ж до меня, то и сила, и руки мои необорны.