Если б, глубокопучинный Поток, уподобившись мужу,
В гневе тогда не воскликнул, из темной возникнув пучины:
"О, Ахиллес, ты сильней и свирепей, чем прочие люди,
Ибо тебе помогают всегда небожители сами.
21-215
Если ж тебе Олимпиец дозволил губить всех троянцев,
Ты бы меня хоть оставил и там бушевал, средь долины.
Свежие воды мои уже мертвыми полны телами,
И не могу докатить своих струй до священного моря,
Трупами сдавлен в теченьи. А ты умерщвлять продолжаешь.