Наше добро и меня самого напоследок погубят.
Но, конечно, того мы не знаем, что в лоне бессмертных
130 Скрыто. Теперь побеги ты, Евмей, к Пенелопе разумной
С вестью о том, что из Пилоса я невредим возвратился.
Сам же останусь я здесь у тебя; приходи к нам скорее.
Но берегись, чтоб никто не проведал, опричь Пенелопы,
Там, что я дома: там многие смертию мне угрожают».
135 Так Телемаху сказал ты, Евмей, свинопас богоравный:
«Знаю, всё знаю, и всё мне понятно, и всё, что велишь ты,
Будет исполнено; ты же еще мне скажи откровенно,