— Товарищ командир… товарищ командир…
Черныш поморщился, с усилием оторвал глаза от картины и сурово посмотрел на Блаженко Блаженко разомкнул его твердые губы краем банки. Черныш глотнул несколько раз и вздохнул.
— Где Брянский?.. Где Сагайда?
Сагайда и Сиверцев в противоположном углу зала хлопотали около рации. Рядом с ними лежал радист, раненный в обе руки, и давал указания.
— Отправьте меня в санчасть, — проговорил твердо Черныш. — Я ранен.
В это время от окна кто-то крикнул:
— Идут!
Бойцы оглушительно застрочили из автомата. Стреляные гильзы зазвенели о пол, как золотые.
— Почему они стреляют? — поморщился Черныш. — Ох, зачем они стреляют… У меня болят уши.
За окном, где-то близко заскрежетал транспортер, и трассирующие пули влетели в зал, как обрывки молний. Снова послышались крики немцев. Глаза Черныша расширились.