— Я никуда не ходил, — говорит Роман, пробираясь к Чернышу. — Я стоял на посту.
— На посту, на посту, — жарко шепчет Черныш, — где же твой пост?
— Возле третьего окна, товарищ командир.
— Возле окна? Почему возле окна? Возле какого окна? А это там… на высоте. Я вижу отсюда твой пост. Ты кто?.. Но ведь ты убит!
Он в ужасе закрывает глаза, и снова кто-то зовет его:
— Доминэ офицер!..
— Замолчи! Вот твой конь! Посмотри!
И показывает ему на стену, на нескончаемую разбитую дорогу, по которой бредут бойцы по колено в грязи, подоткнув шинели, идут машины и танки, а из кювета поднимается белый конь с вырванной грудью, и уже нет вокруг него красных жупанов и нет на нем юноши-рыцаря, а конь упирается дрожащей ногой в грязный кювет и тяжело поднимает свою лебединую белую шею, но она снова бессильно никнет и падает в грязищу, а конь стонет, и плачет, и умоляет:
— Останови! Останови! Остановись! Остановись!
А войска проходят мимо коня-лебедя, чавкают ноги неисчислимых армий, ползут пушки, ревут тягачи и танки, и никто не обращает на него внимания, все проходят дальше, оставляя его в кювете при дороге.