Повар Гриша с недоверием посмотрел на его белые руки, на лицо интеллигента с мешками под глазами.
— Погрейся, — сказал Гриша. — Разомнись физкультурой.
Заинтересованные ездовые пришли посмотреть, как капиталист будет рубить. Они не сомневались, что перед ними либо капиталист, хозяин разбомбленного предприятия, либо коммерсант. Венгр положил свою палочку, пригладил бородку и, стараясь скрыть замешательство, бодро взялся за топор. Уже по тому, как он его держал, было видно, что этот дровосек не много нарубит. А Гриша нарочно подложил ему толстую колоду.
Венгр подходил к ней со всех сторон, хищно нацеливался и тюкал. Колода только перекатывалась с места на место. Бойцы улыбались. Неудачливый дровосек быстро вспотел. Хаецкий не мог больше спокойно смотреть на его самоистязание. Он бросил кнут, плюнул на руки.
— Эх ты… Легковесная Европа! Дай-ка я тюкну.
Венгр, обиженно улыбаясь, отдал топор.
— Гех! — выдохнул Хома, размахиваясь из-за плеча. Топор впился в дерево.
— Гех! — выдохнул боец, размахиваясь еще раз.
Колода треснула, как тыква.
За одну минуту Хома расщепил ее на мелкие куски.