Художник разбудил какого-то гражданина в кепке и в легком демисезонном пальто.
— Пролетарий, — отрекомендовал его Ференц.
— Давай-давай, — сказал пролетарий и двинулся по длинному бункеру. Бойцы шли за ним осторожно, переступая через спящих. Проводник остановился против стены, покрытой плесенью, и указал рукой:
— Здесь.
— У кого кирки — сюда! — скомандовал старшина.
Кирки дружно застучали. Венгры испуганно просыпались, озираясь: что тут делается? Не только в Пеште, а и под Пештом нет покоя. Ни днем, ни ночью. Габор, проклятый габор!17 Ференц успокаивал их. Бойцы долбили попеременно, врубаясь все глубже в стену.
— Может быть, не здесь, Ференц?
— Здесь, здесь! — уверяли и Ференц, и пролетарий.
— Смотрите, не ошибитесь! Тогда обоим — секим башка.
— Будь спок, Вася! — ответил Ференц солдатским присловьем. — Не психуй.