Женщина в очках, которая должна была теперь вернуться, что-то сказала Ференцу. Художник смутился.
— Чего она хочет, Ференц?
— Просит документ.
Женщина хотела, чтобы пан офицер выдал ей какой-нибудь документ о том, что она принимала участие… на стороне демократии.
— После, после, — отвечал Багиров. — И ей, и пролетарию, всем выдам… если живы будем!
Теперь место провожатой заняла Маричка.
Некоторое время шли в темноте, потом старшина зажег свой электрический фонарь. Перед ними была довольно широкая цементная труба. Девушка, согнувшись, уверенно вошла в нее.
— Денис, отныне говори: прошел Крым, Рим и будапештские трубы, — не удержался Хаецкий.
На него зашикали.
Вскоре труба кончилась. Бойцы попали опять в котельную. Нащупали ступеньки и, держась одной рукой за скользкую стену, а другой за автоматы, стали подниматься. То и дело останавливались, прислушиваясь.