— Черныш! — кричит он с порога. — НЗО — два! Пять беглых! Всеми!
Антоныч сразу посвежел, словно умылся снегом. Стоял и считал выстрелы. Расчет братьев Блаженко, самый хитрый из всех расчетов, опять вместо пяти выпустил семь. Хитрецы, верно, надеются на то, что старший лейтенант за выстрелами всей роты не заметит нарушения. Но Иван Антонович сам хитрее всех хитрых. Наверное, не родился еще тот, кто обманул бы его.
Выстрелы утихли, командиры расчетов один за другим докладывают:
— Очередь!
— Блаженко! — строго кричит Иван Антонович. — Опять семь?
Ефрейтор выпрямился в ячейке. Молча хмурясь, ждет наказания.
— Товарищ гвардии лейтенант, он случайно, — вступается за ефрейтора Черныш.
«Ври, — подумал Антоныч. — Тоже такой. Я всех вас по глазам вижу». Но не сказал ничего. Ему не хотелось сейчас наказывать за перерасход мин.
Со скрытой гордостью смотрел он на свою роту. Ишь, лоботрясы! Щеки горят. Плечи так и ходят, руки ищут, с кем бы померяться силой. Черныш стал натирать Маковейчика свежим снегом. Вцепились другие, пошла веселая потасовка по всей огневой.
Комбат снова требует огня. Кармазин подает команду: