Однако майора интересовало совсем другое.
— Докладывайте, как вы там на мельнице распоряжались.
— Должен был, товарищ гвардии майор! — честно докладывал Хома, обрадовавшись, что самая главная, по его мнению, опасность, миновала. — Должен был! Хозяин той мельницы в Австрию пятки нарезал, а у людей мука кончилась. Как быть? Выходит, надо обобществлять предприятие… Я им прямо говорю: обобществляйте! Набейте жернова по-новому и пускайте машину! А то как же? Правдивое мое слово, Юраш? — апеллирует Хома к одному из своих явных приверженцев, стоящему ближе других.
— О, Хома, — с удовлетворением откликнулся Юраш. — Обобществим для народа, чорт его дери!
Воронцов переглянулся с юношами-партизанами, которые весело следили за происходящим, и все засмеялись.
А неугомонный Хома разошелся и уже допрашивал другого:
— Штефан, а твое мнение?
— То так должно быть! — воскликнул Штефан, приземистый, воинственный, видимо, готовый хоть сейчас взяться за мельницу богача. — То буде демократицка справа!
— Францишек! А ты почему молчишь? Ты — за?
— Айно, — решительно топнул босой потрескавшейся ногой Францишек. — Айно!27