— Матку маш?29
И утерянная за время войны семья словно возвращалась к нему большой родней — могучими единокровными полками.
— Есть, — отвечал он с гордостью.
— Витця маш?30
— Есть.
— Братив маш?
— Есть, есть!..
— Сестру маш?
Когда Юличка спросила его о сестре, он не мог сразу ответить. Этот вопрос больно ударил его по незатянувшейся ране. Ведь у него и в самом деле есть где-то сестра, родная щебетунья Зинка, вывезенная в запломбированном вагоне на немецкую каторгу… Где ты, Зинка, где ты, сестричка? Может, изнываешь рабыней на подземных опостылевших заводах, состарившись в свои восемнадцать лет? А, может, палачи уже загнали тебя в могилу? Юличка, видимо, разгадала его тяжелое молчание.
— Считай меня сестрой, — сказала она. — Буду тебе, как родная…