— Наверное, часто рыбачили дома?
— Не часто, но по воскресеньям ездил… когда хозяин пускал.
— Какой хозяин?
— А тот, у которого я служил.
— Кем вы служили?
— Кем? — Ягодка стыдливо покраснел. — Все вместе… и чабаном был… и брынзу делал… Зимой со всей худобой сам управлялся… Двенадцать лет отбатрачил.
— Двенадцать из двадцати! И круглый год? Чорт возьми, это же каторга! Неужели нельзя было иначе? Иона тоже вот батрачил, но он только посезонно.
— Я не мог посезонно, потому что я… безродный. Ни кола, ни двора. Да, может, это и лучше…
— Почему лучше?
— А потому, что, как стукнет вот здесь на Мораве, так никто жалеть не будет. Никому и не икнется.