— Даст жару, — сказал Брянский. — Академик, академик, а отлупцует — будь здоров.
Их лошади топали по каменистой тропинке, все дальше углубляясь в лес. Рядом журчал прозрачный ручеек, прыгая по зеленым, обросшим мохом камням. Черныш остановил коня и подошел к ручейку напиться.
— Юрий! — воскликнул он, склонившись над водой. — Настоящий нарзан!.. Попробуй!
Брянский тоже сошел. Это была не обычная, а минеральная вода. Она забивала дух своей приятной остротой, и слезы выступали у офицеров на глазах, когда они пили.
— Запомни это место, Евгений, — сказал Брянский. — После войны приедем сюда на курорт.
— Доживем?
Брянский не ответил.
— Когда будешь, Евгений, уже стариком… вспомни когда-нибудь этот ручеек, где это было и с кем ты пил. Мне приятно думать, что через много лет кто-то будет вспоминать меня.
Они наполнили фляги водой, чтобы привезти комбату вместо вина.
Снова сели на лошадей.