Старуха замахала руками.
— Не надо, не надо! Ты молодая, тебе сил много нужно, а нам, старым, и этого хватает.
— Немцы в станице есть? — спросила девушка.
— Нема. Жить — партизанов боятся, а грабить уже нечего. Голой овцы не стригут. А ты здесь побудешь чи в город подашься?
— В город.
Старуха вздохнула и, скрестив руки на тощей груди, пригорюнилась.
— Где мне ложиться, бабушка? — опросила девушка, поев.
— А на печке, — встрепенулась старуха. — Я сейчас деда сгоню на лавку, а мы с тобой на печке ляжем.
— Зачем? Пусть спит!
Но старуха уже будила деда. Он спустил с печи ноги в штопаных шерстяных носках, медленно сполз на пол, близоруко вывернул в сторону девушки темное костлявое лицо, обрамленное сединами.