— Опять Линейную бомбят, — озабоченно сказала Софья Алексеевна. — Достается Филимонову.
— А кто такой Филимонов? — спросил Тараненко.
— Начальник госпиталя. Оттуда санитарный поезд забирает раненых.
Стекла снова задребезжали, будто мимо хаты проехала груженая машина.
— Давайте выпьем, — предложил Лев Семенович, — за наступающий праздник. Ведь через два дня — Первое мая!
— Вот что, — воскликнула Софья Алексеевна, — будем считать, что Первое мая завтра! Навряд ли нам удастся скоро собраться. Значит, будем праздновать сейчас!
Тараненко и Ольга Николаевна молчали. Казалось, они плохо сознавали, что происходит вокруг, слишком поглощенные своей близостью.
Серегин смотрел на них понимающими глазами. В эту минуту он казался сам себе очень мудрым, опытным, много пожившим и хорошо знающим жизнь человеком. «Радуйтесь, — как будто говорил его снисходительный взгляд, — когда-то и я любил. И я замирал от близости любимой».
— Молодежь какая-то скучная, — сказала Софья Алексеевна. — Читайте стихи. Вот вы, — обратилась она к Серегину, — обязательно должны знать стихи.
— Насчет стихов у нас Виктор — мастер, — сказал Серегин.