— Забористо пляшут! — одобрительно сказал Горбачев.
У хаты их ждал одинокий Станицын.
— Быстрее, быстрее, — сказал он, увидев их, — Иван Васильевич всех вызывает к себе.
Через два дня Горбачев дежурил и ночью получил от Кости-отшельника вечернее сообщение Совинформбюро о переходе противника в наступление на орловско-курском и белгородском направлениях. Прочитав фразу: «Подбито и уничтожено 586 танков, 203 самолета», Горбачев не поверил своим глазам и сам отправился к радисту.
Отшельник, благостный и размягченный, закончив мирские дела по приему радиограмм, ужинал. Его стол украшали банка консервированной колбасы «второй фронт», темный армейский хлеб и алюминиевая кружка с кипятком.
— Костя, это точные цифры, ты не напутал? — спросил Горбачев.
Никонов засмеялся.
— Точно, как в аптеке. Там, — он кивнул на радиоприемник, — видно, знали, что многие не поверят, и два раза повторили. Передали текст, а потом говорят: «Повторяем еще раз: 586 танков, 203 самолета».
— Ты можешь представить себе масштаб этой битвы! — воскликнул потрясенный Горбачев.
— Как человек, близкий к технике, — ответил Никонов, — я понимаю, какой должна быть стужа, чтобы перетолочь за один день такое количество танков и самолетов.