Серегину стало стыдно, что он плохо подумал о лейтенанте.
— Конечно, конечно! Я очень рад, — ответил он и сконфуженно добавил — Только я еще сам не знаю, каким путем итти. Я через этот перевал впервые буду перебираться.
Лейтенант хотел затянуться, но с огорчением увидел, что папироса сгорела до самого мундштука. Он выбил ее энергичным ударом ладони о ладонь, спрятал пестрый мундштучок в карман гимнастерки и только после этого ответил:
— Да путей вроде и нет. Если не возражаете, можно попытаться пройти по склонам, — он кивнул головой на горную гряду, тянувшуюся вдоль долины. — Мне почему-то кажется, что там тропочка должна быть. Ведь ходят же как-то местные жители в такие мокрые месяцы.
— Пожалуй, верно, — согласился Серегин, с симпатией присматриваясь к своему будущему спутнику.
У лейтенанта было чисто выбритое лицо с редкими веснушками, выгоревшие брови, из-под которых выглядывали маленькие серые глаза. По тому, как ладно сидела на лейтенанте обношенная, видавшая виды шинель, как точно было пригнано снаряжение, как поцарапаны и потерты кобура и полевая сумка, можно было заключить, что лейтенант — кадровый офицер и служит в армии не первый год.
— Ну, значит, так и сделаем, — сказал лейтенант и обратился к шоферу: — А для сбережения сил ты нас подбросишь поближе к горам, а потом уже отправляйся к куме чай пить.
Подъехали к горе. Шофер еще раз попытался отговорить их и в надежде, что они раздумают, долго ждал на шоссе. Только когда уже и машина и шоссе скрылись за деревьями, они услышали шум отъезжавшего грузовика.
Лейтенант оказался прав: на склоне первой же горы они обнаружили тропинку. Правда, тропа была давно не хоженая, ее размыло дождями, засыпало листьями, кусты переплели над ней свои ветви, так что остался только намек на тропинку, но все же итти по ней было лучше, чем пробираться через чащу.
Заткнув за пояс полы шинели, они бодро шагали, радуясь удачному началу пути. Нога мягко, как в подушку, погружалась в прелые листья и податливую, раскисшую землю. Слева, сквозь редкие деревья, они видели долину, розовую в лучах утреннего солнца, сверкающую брызгами потока, серебром многочисленных луж и заводей, каплями дождя, еще с вечера висевшими в безветрии на ветвях и листве. Склоны гор за долиной, казалось, уже курились легким дымком под ласковыми лучами не по-зимнему теплого солнца. Здесь же было прохладно и сумеречно: сюда солнце еще не добралось.