Он вынес нам несколько арбузов, которые мы с удовольствием и съели.
Тихо, хорошо. Наступил вечер: лес с каждой минутой менял краски и наконец стемнел; по заливу, как тени, качались отражения скал с деревьями. В эту минуту за нами пришла шлюпка, и мы поехали. Наши суда исчезали на темном фоне утесов, и только когда мы подъехали к ним вплоть, увидели мачты, озаренные луной. 2-го августа.
Сегодня с утра движение и сборы на фрегате: затеяли свезти на берег команду. Офицеры тоже захотели провести там день, обедать и пить чай. "Где же это они будут обедать? – думал я, – ведь там ни стульев, ни столов", и не знал, ехать или нет; но и оставаться почти одному на фрегате тоже невесело.
Ко мне пришел Савич сказать, что последняя шлюпка идет на берег, чтоб я торопился.
– А где же обедать? – спросил я.
– Да ведь там у нас устроена баня, – отвечал он. – Теперь всё убрали и сделали из нее столовую.
– А столы, стулья?
– Ничего нет: будем обедать на парусах.
"На парусах!" – подумывал я, враг обедов на траве, особенно impromptu, чаев на открытом воздухе, где то ложки нет, то хлеб с песком или чай с букашками. Но нечего делать, поехал; а жарко, палит.
A propos о жаре: в одно утро вдруг Фаддеев не явился ко мне с чаем, а пришел другой.