— Однако, Ольга, если это правда. Если моя мысль справедлива и ваша любовь — ошибка? Если вы полюбите другого, а, взглянув на меня тогда, покраснеете…
— Так что же? — спросила она, глядя на него таким иронически-глубоким, проницательным взглядом, что он смутился.
«Она что-то хочет добыть из меня! — подумал он. — Держись, Илья Ильич!»
— Как «что же»! — машинально повторил он, беспокойно глядя на неё и не догадываясь, какая мысль формируется у ней в голове, как оправдает она своё что же, когда, очевидно, нельзя оправдать результатов этой любви, если она ошибка.
Она глядела на него так сознательно, с такой уверенностью, так, по-видимому, владела своею мыслью.
— Вы боитесь, — возразила она колко, — упасть «на дно бездны»; вас пугает будущая обида, что я разлюблю вас!.. «Мне будет худо», пишете вы…
Он всё ещё плохо понимал.
— Да ведь мне тогда будет хорошо, если я полюблю другого: значит, я буду счастлива! А вы говорите, что «предвидите моё счастье впереди и готовы пожертвовать для меня всем, даже жизнью»?
Он глядел на неё пристально и мигал редко и широко.
— Вон какая вышла логика! — шептал он. — Признаться, я не ожидал…