— Оттого, что давно предвидела это и привыкла к мысли.

— Давно! — с изумлением повторил он.

— Да, с той минуты, как дала тебе ветку сирени… я мысленно назвала тебя…

Она не договорила.

— С той минуты!

Он распахнул было широко объятия и хотел заключить её в них.

— Бездна разверзается, молнии блещут… осторожнее! — лукаво сказала она, ловко ускользая от объятий и устраняя руки его зонтиком.

Он вспомнил грозное «никогда» и присмирел.

— Но ты никогда не говорила, даже ничем не выразила… — говорил он.

— Мы не выходим замуж, нас выдают или берут.