— Ну, за что это наказал меня господь сегодня? — прошептал Захар, вздохнув так, что у него приподнялись даже плечи.
— А издержки какие? — продолжал Обломов. — А деньги где? Ты видел, сколько у меня денег? — почти грозно спросил Обломов. — А квартира где? Здесь надо тысячу рублей заплатить, да нанять другую, три тысячи дать, да на отделку сколько! А там экипаж, повар, на прожиток! Где я возьму?
— Как же с тремястами душ женятся другие? — возразил Захар, да и сам раскаялся, потому что барин почти вскочил с кресла, так и припрыгнул на нём.
— Ты опять «другие»? Смотри! — сказал он, погрозив пальцем. — Другие в двух, много в трёх комнатах живут: и столовая и гостиная — всё тут; а иные и спят тут же; дети рядом; одна девка на весь дом служит. Сама барыня на рынок ходит! А Ольга Сергеевна пойдёт на рынок?
— На рынок-то и я схожу, — заметил Захар.
— Ты знаешь, сколько дохода с Обломовки получаем? — спрашивал Обломов. — Слышишь, что староста пишет? доходу «тысящи яко две помене»! А тут дорогу надо строить, школы заводить, в Обломовку ехать; там негде жить, дома ещё нет… Какая же свадьба? Что ты выдумал?
Обломов остановился. Он сам пришёл в ужас от этой грозной, безотрадной перспективы. Розы, померанцевые цветы, блистанье праздника, шёпот удивления в толпе — всё вдруг померкло.
Он изменился в лице и задумался. Потом понемногу пришёл в себя, оглянулся и увидел Захара.
— Что ты? — спросил он угрюмо.
— Ведь вы велели стоять! — сказал Захар.