Она усмехнулась.
— Что вы беспокоитесь? Мне, право, совестно.
— Ничего, наше дело хозяйское: у вас некому разбирать, а мне в охоту, — продолжала она. — Вот тут двадцать пар совсем не годятся: их уж и штопать не стоит.
— Не надо, бросьте всё, пожалуйста! что вы занимаетесь этой дрянью. Можно новые купить…
— Как бросить, зачем? Вот эти можно все надвязать. — И она начала живо отсчитывать чулки.
— Да сядьте, пожалуйста; что вы стоите? — предлагал он ей.
— Нет, покорнейше благодарю, некогда покладываться, — отвечала она, уклоняясь опять от стула. — Сегодня стирка у нас; надо всё бельё приготовить.
— Вы чудо, а не хозяйка! — говорил он, останавливая глаза на её горле и на груди.
Она усмехнулась.
— Так как же, — спросила она, — надвязать чулки-то? Я бумаги и ниток закажу. Нам старуха из деревни носит, а здесь не стоит покупать: всё гниль.