— Что это за диковина! — говорил Захар Анисье, столкнувшись с ней за воротами. — Гулять прогнал, двугривенный дал. Куда я пойду гулять?
— Барское дело, — заметила сметливая Анисья, — ты подь к Артемью, графскому кучеру, напой его чаем: он всё поит тебя, а я побегу на рынок.
— Что это за диковина, Артемий? — сказал Захар и ему. — Барин гулять прогнал и на пиво дал…
— Да не вздумал ли сам нализаться? — остроумно догадался Артемий. — Так и тебе дал, чтоб не завидно было. Пойдём!
Он мигнул Захару и махнул головой в какую-то улицу.
— Пойдём! — повторил Захар и тоже махнул головой в ту улицу.
— Экая диковина: гулять прогнал! — с усмешкой сипел он про себя.
Они ушли, а Анисья, добежав до первого перекрёстка, присела за плетень, в канаве, и ждала, что будет.
Обломов прислушивался и ждал: вот кто-то взялся за кольцо у калитки, и в то же мгновение раздался отчаянный лай и началось скаканье на цепи собаки.
— Проклятая собака! — проскрежетал зубами Обломов, схватил фуражку и бросился к калитке, отворил её и почти в объятиях донёс Ольгу до крыльца.